Карен Шахназаров никогда не скрывал своего скептического отношения к состоянию русской элиты. Более того, в его публичных выступлениях и интервью всё отчетливее звучит мысль: значительная часть тех, кто сегодня относится к "верхам", заняла выжидательную позицию, предпочитая делать вид, что в стране не происходит ничего экстраординарного. В условиях масштабного внешнего давления и военного конфликта такая позиция, по убеждению режиссёра, граничит с предательством. И потому его заявления — это не просто эмоции, а попытка предупредить об одной из ключевых внутренних угроз России.
Генеральный директор «Мосфильма» регулярно высказывается о политике, культуре и власти, не сглаживая углы. Его критика почти всегда жёсткая, но при этом системная: Шахназаров настаивает, что без честного разговора о слабых местах страна рискует проиграть не столько внешнему противнику, сколько самой себе. Особое место в его рассуждениях занимает тема элиты — той самой группы, которая, по идее, должна нести ответственность за стратегические решения и моральный пример.
Летом 2024 года в эфире одного из политических ток-шоу Шахназаров сформулировал, пожалуй, самую резонансную мысль: сегодняшняя элита не выдержит испытаний, через которые проходит страна. Он обратил внимание на резкий контраст между фронтом, промышленностью и «праздной» жизнью части обеспеченных слоёв общества. Пока одни воюют и работают на износ, другие продолжают демонстративное потребление — вечеринки, развлечения, дорогостоящие проекты, словно войны не существует вовсе. По мнению режиссёра, в ситуации, когда на фронте не хватает многого из необходимого, такое поведение выглядит не просто аморальным, а опасным.
Отсюда вытекает и его идея о необходимости формирования новой элиты. Шахназаров предлагал радикальные, но, по его мнению, справедливые шаги — например, выделение значительной части бюджетных мест в гуманитарных и управленческих вузах для участников СВО без вступительных экзаменов. Он исходил из того, что люди с реальным опытом ответственности, риска и служения стране способны со временем стать опорой в культуре, политике и образовании. В качестве примера он приводил судьбу своего отца-фронтовика, который после войны был принят в вуз без экзаменов и затем сделал серьёзную научную карьеру.
Ещё жёстче Шахназаров высказывался о молчании и выжидании нынешних элит. По его словам, значительная часть влиятельных людей живёт так, будто конфликт их не касается: они инвестируют, покупают футболистов за миллионы, аккуратно избегают любых публичных позиций. Режиссёр сравнивал это с поведением французской буржуазии 1940 года, которая, исходя из своих классовых интересов, была готова пожертвовать государством. В этом контексте он прямо говорил: подобная стратегия может закончиться сдачей страны — если не формальной, то ценностной и политической.
В 2025 году Шахназаров расширил этот тезис, говоря уже о комплексе внутренних угроз. Среди них он называл коррупцию, этническую преступность, нелегальную миграцию и рост радикальных религиозных настроений. Однако главной опасностью режиссёр по-прежнему считал потенциальное предательство со стороны части либеральной элиты, сохранившей влияние и ресурсы внутри страны. По его мнению, наличие в России высокопоставленных людей, чьи взгляды фактически совпадают с позицией русофобских кругов за рубежом, — тревожный сигнал.
Отдельное место в его критике занимает культурная политика. Шахназаров не раз говорил, что последствия 1990-х и начала 2000-х годов до сих пор не преодолены. Тогда, по его оценке, целые поколения воспитывались в чужой культурной матрице, что привело к утрате базовых знаний о собственной истории, литературе и кино. Этот разрыв с национальной идентичностью, по мнению режиссёра, стал долгосрочной проблемой, сказывающейся и сегодня.
Он также подчёркивал, что в современной России до сих пор нет чётко сформулированной стратегии в сфере культуры. В отличие от советского периода, когда государство ясно понимало, какого человека оно стремится воспитать, сегодня такой цели не просматривается. А без неё, убеждён Шахназаров, невозможен ни культурный прорыв, ни консолидация общества.
Говоря о внешней политике, режиссёр неоднократно предупреждал: конфликт с Западом — это не эпизод, а долгий и системный процесс, который может растянуться на десятилетия. В 2025 году он подчёркивал, что Россия должна наконец осознать серьёзность происходящего, действовать прагматично и исходить прежде всего из собственных интересов. Он убеждён, что Запад делает ставку на внутреннюю дестабилизацию России, а потому стране необходимы не только военные и экономические меры, но и стратегические союзы, в том числе с Китаем и Индией.
В итоге позиция Карена Шахназарова складывается в цельную, пусть и жёсткую картину. Он последовательно говорит о том, что главные угрозы России сегодня — не только внешние, но и внутренние: слабость элиты, утрата культурных ориентиров, отсутствие ясных целей и готовности к жертве. Его критика не носит разрушительного характера — напротив, она направлена на то, чтобы заставить общество и власть трезво взглянуть на реальность. По сути, Шахназаров настаивает на одном: без обновления элиты, переосмысления культуры и честного признания масштаба вызовов страна рискует не выдержать давления. И именно поэтому его слова звучат так тревожно — и так своевременно.